 |
 |
Направо, налево, прямо, прямо, оглянись по сторонам, нет ли кого сзади. Усталые глаза подернулись пленкой безразличия. Даже если и есть кто, то что с того, это ничего не меняет. Возможно даже упростит.
Бег, тропа.
А кто может помешать довести мне это дело до конца. Что, как обычно завершающим этапом заползание в остывшую нору, зилизывание старых и новых ран, подготовка к новым вылазкам. Завтра не будет. Усталость. Слишком часто приходит ко мне это чувство в последнее время. Отрешенность. Только болят уставшие лапы. Тупое безразличие, тупая боль. Во рту привкус крови. Бег, даже не бег, больше напоминает ковыляние. На тропе остаются следы. С таким хвостом не скрытся. Только если за спиной никого нет. Но это вряд ли.
Шаг, другой. Все ближе к дому.
А что плохого может быть в чувстве отрешенности? Раньше казалось, что к любому поступку просто необходимо относится отрешенно, и только в таком случае он мог рассчитывать на успешное завершение. Не решать на ходу, все подготовить, а когда все спланировано и подготовлено, нанести удар. И чувство отрешенности. Другого исхода быть уже не может, все тысячи раз переиграно. А сейчас? Отрешенность начинается уже при подготовке. Зачем начинать, если заранее известен финал. И известен финал всех финалов. Все возвращается обратно. Исчезает задор. Испаряется захватывающее веселье молодого зверя почуявшего запах свежей крови.
Третий поворот налево.
Все заканчивается смертью. Игры в которые играл я заканчивались смертью других. Игра в которые играют со мной, закончится моей. Это было известно всегда. И в этом есть освобождающий момент. Момент проявления силы. Постоянное ощущение смерти за спиной придавало силы. Со временем пришел страх.
Нырнуть в овраг.
Страх. Когда он заполз в мой разум? И самое главное - страх чего? Страх за семью? Её уже нет. Страх за собственную шкуру? Насколько я себя понимаю, тоже не то. Бессмысленных, органический страх, заставляющий вздрагивать от хрутнувшего сучка. Ощущение собственной беспомощности, невозможности изменить что-либо. Скорее это оттуда. Понимание, что даже в самых ярких своих проявлениях проступает тень играющего с нами в игры, из правил которых мы знаем только правило выхода из игры. Такой же страх появлялся и в молодости, но там, корни его были в ограниченности знания, и перебарывался он именно любопытством, которое влекло ко всему неизвестному, порой даже опасному. Тяга к новым впечатлениям заставляла перебарывать себя.
Слева поваленное дерево, обогнуть. Становится тяжело дышать. Воздух не наполняет легкие до конца. Круги перед глазами.
Опыт погасил восторг. Взгляд превратился во взгляд охотника. Удар приобрел вес. Тело научилось сохранять энергию и тепло. Стало легче существовать, но тяжелее жить. Тело двигалось само по себе, согласно рефлексам и приобретенным рекациям. Но чем автоматичнее двигалось тело, тем меньше находилось аргументов для жизни. Утро-поиск-лес-след-день-погоня-удар-смерть-дом-сытость-покой-сон-утро. Не оставалось сил ни на то, чтобы разорвать это кольцо, ни на то, чтобы наполнить его хоть каки-бы то ни было смыслом.
Справа странный шум, залечь и переждать.
Смысл пришел, когда появилась она. Зеленые всполохи весны и искрящаяся роса на листве раскрасила яркими красками и мои и её глаза. Кольцо приобрело трещину. Потеряло свою приоритетность. В него включились новые элементы и перетянули внимание на себя. Я обманул себя, сказав что кольцо треснуло, треснуло восприятие этого кольца, а оно только расширилось, и стало ждать. Ждать очередного осознания. Которое позволит увидеть новое кольцо.
Её нашли через месяц поисков. Случайный рейд в лесу обнаружил её тело. Мир треснул, и все встало на свои места. Утро-день-вечер-ночь. Рефлексы.
Быстрее, уже не далеко.
На чем я остановился? Дыхание снова сбивается. Бок странно тяжел. Черт, это кровь. Все-таки меня зацепили, а я думал, что меня отбросило в сторону просто из-за резкого поворота. Теперь понятно откуда круги в глазах. Насколько тяжела рана? Успею ли дотянуть? И кто идет за мной? Посмотреть наконец ему в глаза.
У меня уже седина. Старый матерый зверь. Матерый зверь с дырой в боку. Усталый матерый зверь с дырой в боку возвращающийся домой, убегающий от того, кто идет за ним. Кто всегда не переставая шел за ним так успешно, что зверь начал чувствовать страх. Тот, другой стал от этого еще сильнее. Какой смысл бежать? Куда бежать? Я уже слишком устал, даже чтобы боятся.
Утренний луч удивленно скользил по деревьям, скользнул он и по лесной тропинке с мертвым зверем лежащем на ней. Бабочке, вспорхнувшей с его холодного теперь навсегда носа, тоже было безразлично на чем сидеть, её просто вспугнул шорох из ближайших кустов. За каждым кто-то всегда шел, неотрывно следя за каждым его шагом. Кончалось лето.
© ТО "Другие" 2003 |