 |
 |
"И они стреляют,и стреляют метко,
стреляют в спину,стреляют в упор,
за все эти годы можно было привыкнуть
но ты не привык до сих пор..."
Майк Науменко
* * *
Они стреляют. Уже который год. Они стреляют в наши широко открытые глаза. Зрачки никогда не расширяются так у нормальных людей. Только у нас глаза способны пропускать внутрь безмерное количество жёсткого света. Это не солнечный свет, это свет разбитых уличных фонарей. Эти фонари когда-то освещали предсмертный танец снега. А теперь их зловещий свет наполняет наши тела. Это тусклое сияние делает кожу фосфорически бледной, и люди на улице шарахаются. Но мы уже привыкли. Привыкли видеть пластилиновые улыбки вокруг и слепые чёрные стёкла вместо глаз. Этот город умер вместе с нами. Мы пытались уйти через открытые окна, холодные реки, горсти белых таблеток, острые бритвы. Для нас были открыты сотни невидимых дверей. И каждый уход был болезненным, быстрым и фальшивым. Потому что уходить некуда. Потому что все все двери связаны холодными серыми коридорами. Выходя в одну дверь придётся вернуться в другую. Раньше мы этого не знали. Мы пытались доказать хоть на секунду, что мы живые. Мы умирали ради того, чтобы секунду пожить, а получается замкнутый круг. Они и сейчас приходят со страшными следами на венах, спутанными волосами, их не меньше. Тех, кто верил; тех, кто бежал прочь от пустого мёртвого города. Нас убивают каждый день и иногда я думаю, что лучше бы ходить с этой пластилиновой улыбкой. Люди запирают нас на замки, и это смешно. По ночам мы повсюду и люди прячутся за углами и поворотами и стреляют. И пули разбиваются в наших зрачках на тысячи осколков. Они боятся посмотреть в наши глаза. Но я заставлю их это сделать...
* * *
...Я научился стрелять ещё в детстве. Люди заставили поверить меня в то, что я должен их отстреливать. И я стал охотником. По ночам я выхожу на улицы и стреляю, стреляю, стреляю... Я прицеливаюсь прямо в середину их огромных зрачков и нажимаю на курок. Я вижу как они корчатся от боли и тают в тяжёлом воздухе. А следующей ночью всё начинается снова. Я могу делать всё то угодно, есть только одно правило, я всегда должен быть в чёрных слепых очках. Я не должен смотреть им в глаза без этих очков, я не могу. Это мы заучили с детства. Иногда на рассвете я спрашивал себя, зачем я это делаю? Кто они? Но наступало утро, и и слепящий свет забирал все вопросы. А ночью снова начиналась охота. Сколько я себя помню, я стреляю. И не скрою, это доставляет мне удовольствие. Делать, что-то, что даёт результаты. Хоть что-то что даёт ощущение в мёртвом мире. Это мир мёртвый, это так. Об этом не принято говорить, но это так. Это все знают. Знают и молчат. Ночью многим становится страшно. Но только не мне, я выхожу на охоту. А убийство не рождает мыслей и страхов. Я вообще разучился бояться. Это легко, я и сам не знал, но это легко. К этому надо привыкнуть, когда живёшь в мёртвом городе. Но почему им так больно, когда я стреляю? Они умирали сотни раз по собственной воле, стараясь обогнать это мир. Но мёртвый город доказывает: это невозможно. Почему последние несколько дней меня не покидает давящее чуство тревоги? Я чувствую, что кто-то стоит за спиной, где бы я ни был. Даже когда я целюсь из-за угла, кто-то стоит у меня за спиной. Мне кажется, на меня всё время смотрят глаза, глаза с огромными чёрными зрачками. Наверное я схожу с ума, но продолжаю стрелять. У меня дрожат руки... Неделя... Вторая... Я правда схожу с ума, ощущение тревоги растёт, что-то давит на грудь. Что-то душит. Когда я иду по улице бьются фонари, осыпая меня колким градом осколков. Фонари, которые стояли тут много лет. А наутро они снова целые, а вечером снова и снова бьются. Ещё неделя... Что это? Замкнутый круг? Есть выход, выход есть... должен быть. А я всё стреляю. И из дня в день одно и то же. Как я не замечал этого раньше? Та же боль, мечутся тени. Не вырваться... не вырваться... Стрелять, стрелять. Но как же дрожат руки. В сумерках тени мечутся по стенам. Я стреляю по ним, он умирают и появляются снова. Ещё несколько дней... Я пропал, я нарушил главное правило, я сам заглянул в эти глаза. По настоящему. Я не смог больше чувствовать это взгляд и не оборачиваться. И вот вот придут они. Люди, которые вообще ничего не видят. Вчера разбились мои чёрные слепые очки, ещё одна ошибка. Неужели это случайность? Совпадение? Я не верю в совпадения... Вчера они пришли. В чёрных слепых очках, с холодными пластилиновыми улыбками. В меня стреляли. В упор, прямо в глаза. Я не знал, что это так больно. Теперь я не могу стрелять сам. Не могу... Как страшно ночью, когда нет охоты. Как душит темнота. И эта тревога. И блики теней на стене. Больше не могу стрелять. Разучился, нет сил... Дрожат руки, слепну... Есть выход, как я не мог догадаться раньше?... Какой красивый город с такой высоты. Мёртвый, но красивый. Глубокий. Господи, это не город, а море. Высохшее мёртвое море. С ядовитыми испарениями, котороые поднимаются со дна. Нет, это не море. Это огромный бескрайний мёртвый океан. Я не вижу где он кончатеся. Это океан,со светящимся ветром. Как сохнут губы, этот солёный мёртвый воздух. Этот замкнутый круг. Выход есть. Терять нечего, стрелять я не могу больше... Никогда не смогу. Это в меня стреляли. И будут стрелять снова. Не знаю кто. Кто-то толкает меня сзади... Выход есть... Какой холодный ветер... Я ещё могу думать... Но, похоже, у океана нет дна... Только бездна... Падать... Падать... Какой-то серый корридор и снова мёртвый город. Не могло всё быть так просто. Нет выхода. Замкнутый круг. Выходя одну в одну дверь, возвращаешься в другую. У океана есть дно. Полёт слишком короткий, чтобы успеть. Успеть... И всё сначала. Снова дно. Холодное, сумрачное. Замкнутый круг. Я снова в Мёртвом городе. Ночь. И они стреляют из-за углов. Прямо в мои огромные чёрные зрачки. Я не верю,что когда-то был там, за углом и стрелял, стрелял... Это не выход, и то, что я сделал прошлой ночью, тоже не выход. Замкнутый круг. А они всё стреляют и стреляют...
* * *
...Теперь с нами умирает ещё один. Каждую ночь. Я заставила его уйти. Уйти и вернуться. Чтобы понять. Легче не стало. Никому. Только фонари всё бьются на ночных улицах. В мёртвом городе. Нас будет больше. Я знаю. Они приходят каждый день. Разочарованные таким коротким полётом. Они приходят, поняв, что это замкнутый круг. А из-за углов всё стреляют.
Когда океан высыхает, он становаится похож на огромный замкнутый круг. Сухой, ядовитый. Он светится странным зелёным светом и дна почти не видно. Но от края до дна, меньше десяти минут полёта. И всё начинается снова. Когда высыхает океан...
© ТО "Другие" 2003 |